Category: литература

got a secret can you keep it

И тогда она закричала

Когда я была маленькая... — да что ж такое, у меня чуть ли не каждый второй пост так начинается, надо с этим что-то делать... — так вот, когда я была маленькая, я собиралась написать книгу. (Как и ты. Как и вон тот парень). Жанр, сюжет, псевдоним, название — это всё постоянно менялось и представало в моей голове весьма расплывчатым. Неизменным оставалось одно: последняя фраза. Моя книга должна была заканчиваться так: “И тогда она закричала.”

Ведь очевидно же, что заключительная фраза — самое главное в книге. Ах, как я всякий раз ждала заключительной фразы, перечитывая “Полковнику никто не пишет”! Мало того: перечитывая, я всю дорогу держала в уме эту последнюю фразу полковника, предвкушала её, и она как будто окрашивала все события повести в свой цвет. (Это, кажется, сейчас у меня немного двусмысленно получилось, потому что, как ты помнишь, “Полковнику никто не пишет” заканчивается одним словом: — Дерьмо.).

Collapse )
got a secret can you keep it

Convenience Store Woman (Sayaka Murata)

Странная, практически лишённая эмоций книга про девушку, которая просто хочет, чтобы от неё отъебались. И больше ничего не хочет. Другие люди её занимают ровно настолько, чтобы не сильно мешали ей быть той, кем она единственно умеет, — скромным, безликим и бесполым продавцом круглосуточного магазина, полезным приложением к кассовому аппарату. Все кругом крутят пальцем у виска: а как же амбиции? планы? отношения, семья, дети? Ты такая странная! Так что ей приходится старательно делать вид, что она нормальная: она копирует манеру речи одной своей коллеги, стиль одежды — другой, бесконечно выдумывает оправдания, почему у неё до сих пор нет мужа и детей или, на худой конец, нормальной работы. А на самом деле ей просто ничего не нужно. Отъебитесь.

Collapse )
got a secret can you keep it

Хорошая я

Тут недавно один egornebo рассказывал, как он жёг книги. Так вот, мне тоже приходилось совершать предосудительные поступки. Нет, не так: я совершала предосудительные поступки. “Приходилось” звучит так, как будто у меня не было выбора. Но выбор, конечно, был, это я выбирала быть мудаком, хотя могла бы выбрать иначе.

Я однажды била собаку металлической цепью до крови. (Подросток-доберман, практически щенок, убежал от меня и отсутствовал почти час. Потом вернулся, и я его побила). Я поливала живую рыбу кипятком, пока она не сдохла. Я как-то раз спокойно сидела и смотрела, как обезумевший от наркоты и эмоций здоровенный ублюдок смертным боем бьёт парня вдвое меньше него, и я ничего не делала, хотя очень даже могла бы. Просто не хотела. (Парня спасло то, что он выпрыгнул из окна. Был второй этаж, и бедняга отделался переломом).

Collapse )
got a secret can you keep it

Про этот ваш ЖЖ

“У меня в холодильнике лежит книга”, — написал вчера один мой френд в ЖЖ.

В тот день я ходила в больницу, мне должны были делать рентгеновский снимок. Я зашла в кабинет врача, разделась по пояс, следуя инструкции, сложила вещички аккуратной стопкой на стул. “Вставайте в аппарат!” — поторопил меня голос из-за ширмы. “Сюда?” — уточнила я, оглядевшись и увидев что-то вроде рамки металлоискателя. “А вы здесь видите другой аппарат?”

Collapse )
got a secret can you keep it

Есть человек, имеющий привычку бить меня зонтом по голове

Что может быть лучше секса? Это секс с тем, кого ты любишь. Что может быть лучше секса с тем, кого ты любишь? Ничего Перечитывать любимую книгу.

Есть ряд книг, которые имеют для меня совершенно особенное значение. Многие из них я уже перечитывала не раз, а некоторые — десяток раз, и непременно буду перечитывать снова. Сегодня я расскажу об одной из них. Это даже не книга, а совсем короткий рассказ: Фернандо Соррентино, “Есть человек, имеющий привычку бить меня зонтом по голове”.

Collapse )
got a secret can you keep it

Что такое литература

Мне тут довелось немного пообсуждать с mozgosteb интереснейший и сложнейший вопрос: что делает художественную литературу именно художественной литературой, а не, например, публицистикой в художественной обёртке. И это обсуждение разбередило во мне мысли, к которым я периодически возвращаюсь на протяжении уже многих лет.
И тут, конечно, можно многое сказать и о композиции, и о сюжете, и о проработке персонажей, но я ничего этого говорить не хочу, да и не моё это — литературная критика. Выскажу тут только одну, максимально дистиллированную мысль, которая, кажется, на данный момент заключает в себе всё моё мнение о сабже.

Collapse )
got a secret can you keep it

Камера сенсорной депривации

Один из самых жутких эпизодов, какие я встречала в художественной литературе, попался мне в 11 или 12 лет. Там было про женщину, которая провела в анабиозе очень много времени, — сто, что ли, лет, — при этом её мозг не отключился и всё это время работал. 

Это был какой-то фантастический роман; группу астронавтов ввели в анабиоз на время длительного перелёта, но с той женщиной что-то пошло не так во время процедуры, и тело “уснуло”, а мозг — нет. В течение всего полёта она не могла пошевелиться, ничего не видела и не слышала, могла только думать. Сначала (ну, после первых нескольких дней или недель, полных ужаса, агонии и галлюцинаций, когда мозг приспосабливался) она играла сама с собой в шахматы, пока не стала играть лучше любого гроссмейстера. Потом вспомнила слово за словом все книги, которые когда-либо прочитала. Потом — все мельчайшие подробности всех событий, которые с ней происходили, начиная с младенчества. Все слова всех встреченных в жизни людей. Не помню, о чём она думала дальше, книгу я читала очень давно, а гугл на запрос “женщина, которая думала сто лет” выдаёт какую-то дичь.

Немного похожая ситуация описана где-то у Стивена Кинга, если не ошибаюсь. Там мальчик, которому пришлось пережить бесконечность из-за неправильного использования машины для телепортации, как только вышел из неё, вырвал себе глаза и, кажется, даже сожрал их, точно не помню (простите за живописные подробности).

Collapse )
disillusioned

Лучшие книги 2018-го

Мой прошлый читательский год отличался от предыдущих тем, что я больше стала читать на русском языке. Некоторую предвзятость, которая сложилась у меня в отношении современных русскоязычных писателей, удалось отчасти преодолеть — прежде всего благодаря “Центру тяжести” Алексея Поляринова. Он так мне понравился, что я с энтузиазмом накачала себе сразу с десяток российских авторов. Некоторые оказались очень даже неплохи, например, “Город не принимает” Кати Пицык и “Журавли и карлики” Леонида Юзефовича.

Впрочем, были и разочарования: расхваленный всеми роман “Петровы в гриппе и вокруг него” я не смогла даже дочитать — настолько он мне не понравился. Всё-таки вся эта российская неоромантика с дешёвым бухлом, привычной неустроенностью, очаровательным цинизмом и прочим, которое “умом не понять”, — всё это мне совершенно не нравится в литературе. Нет, определённая эстетика во всём этом есть, и мне она видна, но наслаждаться ею я так и не научилась.

Итак, лучшее, что я прочитала в ушедшем году (порядок произвольный):

Collapse )
disillusioned

Как я научилась бояться и разлюбила атомную бомбу

Вот вы живёте и не знаете, а рядом с вами, возможно, пропадает гений коммерческой мысли! 

Когда мне было семь лет — во втором, стало быть, классе — я придумала гениальную бизнес-схему: избавиться ото всех своих ненужных игрушек и заработать на этом немного бабла. План состоял в том, чтобы устроить лотерею. Я собрала весь лишний хлам, какой нашёлся в моей детской, пронумеровала каждую куклу, машинку и что ещё у меня там было и разыграла всё это в беспроигрышной лотерее. Один билет стоил ровно столько, сколько в среднем давали моим одноклассникам на обед. Билеты разлетелись со скоростью горячих пирожков. На большой перемене состоялся розыгрыш. Каждый из счастливых обладателей билетов (некоторые купили по два-три) торжественно запускал руку в нарядный красный мешочек и читал вслух свой номер. Я сверялась со списком и вручала счастливчику его выигрыш.

Collapse )
паташник

Килгор Траут, или О пользе астрологии

Когда мне было лет 11, мне на Новый год подарили книжку с гороскопами. Если кто помнит девяностые, наверняка вспомнит такие брошюрки, они продавались тогда на каждом углу: яркая глянцевая обложка, а внутри серая ужасного качества бумага с вкраплениями каких-то щепок и убогие гороскопы на новый 94-й год для Раков, Овнов и Стрельцов… Наряду с календариками с собаками, кружевной салфеткой на телевизоре и клеёнкой на кухонном столе, такие книжицы были в каждой квартире.

(Вот сейчас удивилась: оказывается, мой текстовый редактор не знает слова “клеёнка”... Интересно, кто-то ещё его помнит?)

Да, эти жалкие книжонки собирали пыль во всех уборных нашей необъятной… Их зачем-то покупали, дарили друг другу, но их никто не читал. То есть, конечно, прочитывали предсказания для своего знака Зодиака, но дальше читать эту муть дураков даже тогда не было; забрасывали на полку к остальной макулатуре или (чаще) использовали как туалетную бумагу… Все, но не я. Я была жадным до чтения ребёнком, и ни одной, даже самой дерьмовой, книге не грозило выйти непрочитанной из моих рук.

Collapse )